Корабль совершил едва ощутимое приземление. Мягкое жужжание инерционного двигателя разом оборвалось, с боков гигантского корабля выскочили опоры стабилизаторов. Мантелл внутренне напрягся, на щеке задергался мускул: над ним в металлической оболочке Стархевена громко хлопнула крышка закрывающегося люка.
Человек с бластером попытался любезно улыбнуться и, прервав мертвую тишину, сказал:
– Милости просим на Стархевен, Мантелл. Первым делом мы нанесем визит нашему боссу, он знакомится со всеми новоприбывшими. Теперь смотри в оба.
3
Через пять минут после приземления звездолет Стархевена был уже обработан радиоактивным излучением. Мантелл стоял у гигантского корабля, посреди прекрасно оборудованного космопорта, освещенного так ярко, что казалось, будто находишься в солнечный день на какой-нибудь планете Галактики.
Над головой висело голубое небо, покрытое вполне правдоподобными пушистыми облаками. Ярко светило солнце. Скорее всего, оно было на искусственном дейтерии, хотя в какой-то момент ему показалось, что это горела настоящая звезда.
С трудом верилось, что Стархевен покрыт цельной металлической оболочкой. «Инженеры, создававшие этот мир, – подумал Мантелл, – отлично знали свое дело. И неважно, каким законам они подчинялись и каким целям служили».
– Вам нравится наша выдумка? – спросил Мантелла один из охранников.
Наверное, он лично участвовал в этом строительстве и гордился этим.
– Довольно убедительно. Если не знать про крышу над головой, так и не поверишь в нее.
– Еще узнаете, – ухмыльнулся второй охранник, – когда космический патруль решит до нас добраться. Правда, они не делают этого уже тридцать лет, с тех пор как Бен Зурдан создал Стархевен.